НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ДЕЛАТЬ, — ЕЗЖАЙ НА ВОЙНУ
О гранте Stanley Greene Foundation для молодых фотографов и о человеке, который не умел смотреть в сторону
Привет, фотографы,
На этой неделе мой обзор — не о России, не о женщинах и не о привычной карусели open calls. Он о гранте и о фотографе, чьё имя носит этот грант.
The Stanley Greene Foundation Emerging Photographers Grant 2026–2027 открыт для заявок. Это грант в размере $10,000 для фотографов - визуальных рассказчиков в начале своей карьеры — молодых людей - на развитие сильных, человечески значимых документальных проектов.
Дедлайн подачи — 1 июля 2026 года, 23:59 EDT. Заявки принимаются через Picter.
Удачи!
Для меня невозможно говорить об этом гранте только как о конкурсе. Имя Стэнли Грина (Stanley Greene) — не формальность в названии фонда. Для многих фотографов моего поколения это имя связано с войной, свободой, стилем, болью, упрямством и тем странным человеческим состоянием, когда фотография становится не профессией, а способом не отводить глаза от происходящего.
Все фотографы знают друг друга — реже лично, чаще по фотографиям. Иногда фотографа уже нет, а его жизнь удивительным образом продолжается в снимках: в его взглядах, которые камера зафиксировала надолго, значительно дольше человеческой жизни. Это одна из прекрасных функций фотографии — продлить жизнь, сохранить память и познакомить людей друг с другом вне времени и пространства.
Я не был близким другом Стэнли. Он каким-то неожиданным образом появлялся в моей жизни и так же быстро исчезал, словно возвращался в свой мир, дорогу в который знал только он. Чаще это случалось на войне, реже — на выставках, фестивалях или в совместных проектах.
В некотором смысле он был для меня продолжением «американской мечты» в российской фотографии. В самом начале 1990-х эту "мечту" привезли в Москву Люсьен Перкинс (Lucian Perkins), Билл Сверси, Энтони Суау (Anthony Suau), фоторедактор журнала Time Марк Рыкофф (Mark Rykoff) и другие американские фотографы. Пожалуй, «Интерфото» было одним из самых значимых событий тех лет: миру стали известны имена советских нонконформистов позднего СССР — Владимир Сёмин, Валерий Щеколдин, Юрий Рыбчинский. С другой стороны, «Интерфото» стало одной из причин развития новой волны российской фотографии. Молодые фотографы были переполнены неожиданно открывшимся чувством свободы и возможными перспективами. Американские фотографы открывали для себя СССР и молодую Россию, а российские фотографы открывали фотографию всего мира.
На этой волне свободы и появился в России американец с «чёрным паспортом». Его звали Стэнли Грин (Stanley Greene).
Впервые мы случайно познакомились в московской фотолаборатории в 1993 году. Ожидая очереди на проявку плёнок, он с лёгкостью рассказал историю о том, как чуть не погиб в Белом доме во время обстрела российского парламента в центре Москвы. В ответ я рассказал, что в это же время находился рядом — в гостинице «Мир», которой сегодня уже не существует, — и снимал, как танки стреляли в Белый дом, где он находился вместе с журналистами.
Этого оказалось достаточно, чтобы в последующие пару с лишним десятков лет при встрече говорить друг другу: «Привет».
Стэнли Грин всегда был в окружении женщин. Красивых женщин. Даже на войне, где повсюду царили страх, ужас и грязь. Казалось, там не было места прекрасному, но там, где находился Стэнли, оно всегда находилось. Это мог быть фиксер, переводчик или журналист - это была женщина. Красивая.
В 2004 году, во время проекта «Один день из жизни Литвы», в холле гостиницы в центре Вильнюса можно было заметить одинокого фотографа. На голове у него был чёрный берет с красной звездой и зелёной наклейкой «Ичкерия». Он сидел в кресле перед огромным окном и смотрел на ночной город, не вставая с места. Это продолжалось несколько ночей подряд.
Человеком в кресле был Стэнли Грин. От него ушла женщина. Красивая.
Фотографы — участники проекта со всего мира — пытались поддержать его, взбодрить, вытащить из этого состояния. Но казалось, ничто не могло ему помочь. Он продолжал сидеть в своём кресле с видом человека, который в один момент потерял всё.
— Не знаешь, что делать, — езжай на войну, — сказал я, протянув ему стакан с виски.
Стэнли выпил, улыбнулся и ответил:
— Я всегда так поступаю. Поеду и в этот раз.
Так поступал не только Стэнли Грин. Так делали многие знакомые мне военные фотографы тех лет. Сегодня можно привести массу разумных причин, которые толкают фотографа отправиться на войну: профессиональный долг, интерес к истории, желание свидетельствовать, поиск правды, редакционное задание, адреналин, тщеславие. Всё это может быть правдой. Но во всех этих объяснениях почти всегда отсутствует главная — личная и иррациональная мотивация.
Стэнли Грин не был фотографом, который просто приезжал на войну и уезжал с неё. Он оставался там дольше, чем требовала профессия. Чечня стала для него не только темой, но и раной. Его книга Open Wound: Chechnya 1994–2003 так и называлась — «Открытая рана». Это было не метафорой стиля, а, скорее, формой существования. Он снимал войну как человек, который не мог согласиться с тем, что видел, и не мог сделать вид, что это его не касается.
Не думаю, что Стэнли Грин напрямую изменил институции современной российской фотографии. С потерей свободы — необходимого условия для любого творчества — в России снова расцвели посредственность, вторичность и новая идеология - понятия, несовместимые с фотографиями Стэнли Грина.
Но его воздействие на несколько поколений российских фотографов было значительным. Не как школа, не как метод, не как стиль, который можно повторить. Скорее как пример того, что фотография может быть человеческим поступком.
Именно поэтому грант его имени важен. Молодому фотографу нужны деньги, конечно. Нужны дедлайны, редакторы, поездки, время, оборудование, доступ, доверие. Но иногда ему ещё нужен пример человека, который уже прошёл туда, куда идти было страшно, и не отвернулся.
Если эта фотографическая традиция продолжится, завтра фотография может стать более человечной, чем вчера. А каждый фотограф, оказавшись в минуту растерянности, возможно, будет лучше понимать, что делать и что снимать.
Олег Климов, обзор недели 31 мая - 6 июня 2026, Photographer's Diary
Share the story — make the world freer: