Город с чужим паспортом
Как Рыбинск становился Щербаковым, Андроповым — и снова возвращался к себе
Есть города, которые меняют названия естественно: вместе с языком, рекой, ремеслом, торговлей, памятью места. А есть города, которым имя выдают сверху — как новый паспорт, как партийное удостоверение, как посмертную награду человеку, который к живому городу имеет отношение примерно такое же, как бронзовый памятник к человеческому телу.
Рыбинск в этом смысле город почти образцовый. У него было хорошее, органическое волжское имя. В нём слышны рыба, вода, пристань, торговля, Шексна, Волга, баржи, бурлаки, хлеб, запах реки и деревянных складов. Сначала древняя Усть-Шексна, потом Рыбная слобода, потом Рыбинск. Название не придуманное в кабинете, а выросшее из географии и жизни.
Но советская власть не очень любила, когда жизнь называла себя сама. Не любит и нынешняя.
В 1946 году Рыбинск переименовали в Щербаков — в честь Александра Щербакова, умершего за год до этого крупного партийного начальника, секретаря ЦК, руководителя московской партийной организации, начальника Совинформбюро и одного из важных людей сталинской пропагандистской машины. Формально он не был чекистом. Но в советской системе это различие часто имело значение только для служебной анкеты. Партия, армия, пропаганда, органы — всё это были разные этажи одного здания.
Город на Волге получил имя человека из верхнего этажа этого здания.
Потом, в 1957 году, после смерти Сталина и после XX съезда, город снова стал Рыбинском. Историческое имя вернули, как будто с человека сняли чужую шинель. Волга опять стала Волгой, Рыбинск — Рыбинском, и казалось, что на этом можно было бы остановиться.
Но советская память работала циклически. Она не столько помнила, сколько переименовывала.
В 1984 году Рыбинск снова лишили собственного имени. На этот раз он стал Андроповым — в честь только что умершего Юрия Андропова, бывшего председателя КГБ и недолгого генерального секретаря ЦК КПСС.
Здесь связь с городом была уже биографически понятнее: Андропов учился в Рыбинском речном техникуме, работал на Рыбинской судоверфи, начинал здесь свою комсомольскую карьеру. Но от этого сама логика переименования не становится менее странной. Древний волжский город на несколько лет превратили в посмертный знак благодарности человеку, возглавлявшему советскую систему государственной безопасности.
У города снова появился чужой паспорт.
Я хорошо понимаю, что в советской традиции всё это считалось нормальным. Умер крупный начальник — значит, надо срочно назвать его именем город, завод, улицу, институт, корабль или район. Желательно так, чтобы человек ещё не успел остыть в мавзолейной стилистике государственных некрологов. Советская власть вообще обладала удивительной способностью превращать смерть начальства в топонимику.
Но в этом есть нечто большее, чем административная привычка.
Переименование города — это не просто смена табличек. Это попытка власти войти в повседневный язык. Человек покупает билет не в Рыбинск, а в Андропов. Пишет письмо не в Рыбинск, а в Щербаков. Родился, учился, женился, уехал, вернулся — всё это происходит уже не в городе, а в идеологическом памятнике.
Так власть делает память обязательной.
Не личной, не семейной, не исторической, а именно обязательной. Ты можешь ничего не знать о Щербакове, но ты живёшь в Щербакове. Ты можешь не иметь никакого отношения к КГБ, но твой город называется Андропов. Даже если тебе всё равно, государство уже произнесло за тебя нужное имя.
В 1989 году Рыбинск снова вернул себе историческое название. Второй раз за одно столетие город как будто очнулся и сказал: нет, спасибо, я всё-таки Рыбинск.
Это возвращение имени кажется мне важным. Потому что настоящее имя города — не всегда самое древнее и не всегда самое красивое. Но оно должно принадлежать самому месту, а не очередному мёртвому начальнику.
Тем более что советская тень в Рыбинске и без переименований достаточно густая. Здесь родился Генрих Ягода — один из будущих руководителей советских органов госбезопасности, нарком внутренних дел СССР, человек, чьё имя связано с ранней репрессивной машиной, лагерями, страхом и той частью советской истории, которую невозможно отмыть ни мемориальными досками, ни музейными формулировками.
Город не назывался Ягодой — и слава богу. Но сам факт его рождения в Рыбинске добавляет к местной истории ещё один слой. Волга, купцы, хлебная торговля, промышленность, советская власть, партийные переименования, КГБ, НКВД — всё это не лежит в разных ящиках. Это один исторический шкаф, из которого время от времени выпадает то скелет, то архивная справка, то портрет человека в шинели.
И вот здесь Рыбинск становится особенно интересен.
Это не просто город, который часто переименовывали. Это город, на котором хорошо видно, как российская история обращается с местом. Сначала место живёт само по себе — у реки, у воды, у пристани. Потом приходит власть и говорит: теперь ты будешь называться так-то. Потом власть меняется, имя возвращают. Потом приходит другая волна той же власти и снова говорит: нет, теперь ты будешь называться иначе.
А город всё это переживает.
Люди продолжают ходить на рынок, жениться, ругаться, ловить рыбу, работать на заводе, смотреть на Волгу, ждать автобуса, пить чай, хоронить родственников. История наверху меняет вывески, а жизнь внизу продолжает течь.
В этом, наверное, и есть главная русская устойчивость: не в героических речах, не в начальниках, не в памятниках, а в способности места пережить тех, кто пытался навязать ему своё имя.
Рыбинск дважды становился чужим памятником. Сначала Щербаковым, потом Андроповым. Но в конце концов снова оказался Рыбинском.
И это, пожалуй, хорошая новость.
Потому что у города, как и у человека, может быть навязанная биография. Может быть чужой паспорт. Может быть имя, выданное по решению тех, кто считает память частью административного ресурса.
Но настоящая память всё равно глубже. Она не в том, как город называли начальники. Она в том, как он возвращался к себе.
Олег Климов, Photographer's Diary, июль 2026
Share the story — make the world freer:
Почтовая открытка
Отправлю открытку по вашему адресу. Подпись: Жизнь на Волге. Татарстан, 2000. Фото: Олег Климов.